Лидия Пивоварова (l_i_d_y_a) wrote,
Лидия Пивоварова
l_i_d_y_a

Categories:

прожекты Сааринена

Профессия архитектора мне представляется одной из самых тяжелых в смысле самореализации. Построить один дом - большая удача, потому что большинство не строит ни одного. Но даже у суперуспешных все равно есть какая-то часть нереализованных планов. Вот Эйлель Сааринен. Финский архитектор первой величины, автор множества зданий в Хельсинки и не только, во второй половине жизни он много работал в США. Среди самых известных его работ - Национальный музей (совместно с Линдгреном, Саариненом и Гезелиусом) и Центральный вокзал в Хельсинки.
National_Museum_of_Finland
Helsinki Railwaystation at April 14 2008


Но планы того, что он собирался построить, гораздо монументальнее.



Например, вот так он представлял себе финский парламент - это проект, который выиграл конкурс в 1908м году. Понятно, что здание должно было не столько удовлетворять нуждам двухсот тогдашних парламентариев, сколько выражать чаянья финского народа и его растущее национальное самосознание. Располагаться оно должно было на Звездной горе, в конце унверситетской улицы, там, где стоит построенная Энгелем обсерватория.



39-4526295a3cebbc4659e


А на том месте, где сейчас стоит парламент, Сааринен в том же 1908 спроектировал постройку выставочного зала. Главный выставочный зал под куполом и четыре вспомогательных, суровый гранит, вертикальные линии, каменные истуканы у входа - все как мы любим. Финский художественный союз здание поддержал, но денег на него не нашлось.

kulpe13big


Еще монументальнее был задуманный им в 1921 план дома для Калевальского общества. Здание должно было располагаться на острове возле Мункиниеми. По плану оно должно было быть 85 метров высотой, с пятидесятипятиметровым мемориальным залом посередине. Там должны были располагаться комнаты для исследований, выставочные и концертные залы, библиотека, музей финской культуры и, наконец, кладбище для выдающихся сынов финского народа. Проект был неоднозначно принят в обществе. Против него очень сильно возражал, в частности, известный художник Галлен-Калела. И в любом случае, бюджет молодой республики не предполагал финансирование мегаломанских построек. Однако Калевальское общество окончательно отказалось от идеи построить это здание только в начале двухтысячных годов.
aec58925


Но еще больше, чем проекты отдельных зданий, впечатляет генеральный план Хельсинки, представленный Саариненом в 1918м году.

Проект был заказан и финансировался не государством, а частным лицом - патриотически настроенным предпринимателем Юлиусом Тальбергом. Сааринен не имел строгих ограничений и его проектное предложение стало научно обоснованным прогнозом развития города на десятилетия вперед.
Зодчий придерживался предположения, что к 1945 году численность населения столицы достигнет 373 тысяч. Исходя из этой несколько завышенной цифры (на самом деле населения к тому времени было на 50 тысяч человек меньше) план Сааринена охватывал территорию в четыре раза большую, чем план Юнга в 1911 года. Очень важно и то, что город проектировался как единое функциональное и художественное целое, все части которого были хорошо согласованы друг с другом. Так, увеличение размеров города и числа его жителей потребовало расширения существующего торгового центра. Для этого Сааринен переносит железнодорожный вокзал севернее в район Пасила. Залив Тёёлё он засыпает и по нему прокладывает бульвар шириной 90 метров, который называет Королевской авеню. Последняя становится планировочной основой центра. Современные финские градостроители не без основания замечают, что Королевская авеню - результат восхищения Сааринена парижскими бульварами, созданными под руководством Оссмана во второй половине XIX века. Но, вместе с тем, изолированные городские пространства Сааринен проектирует в духе идей уже упоминавшегося известного градостроителя конца XIX века Камилло Зитте.
Королевская авеню как меридианная транспортная магистраль дополнялась широтными. Местная сетка железных дорог связывалась кольцом, соединяющим пригороды с промышленными и торговыми центрами. Большие промышленные зоны проектировались вне границ города, что освобождало центр от излишних нагрузок. И в этом проявилась поразительная дальновидность талантливого финского архитектора, понимавшего, что расположение центра на оконечности полуострова с учетом роста города лишь в сторону суши неизбежно повлечет за собой острейшие транспортные проблемы.
Прозорливость Сааринена заключалась еще и в том, что в период господства идеи создания вокруг города "ожерелья" отдельных небольших городов-спутников, он предлагал иную, более реальную и жизнеспособную, основанную на создании полуавтономных районов, хорошо связанных с центром. Не менее важно, что структура пригородного ландшафта - конфигурация рельефа и лесных массивов - становилась основой планировочной композиции таких районов.
Вопреки тому, что городской совет одобрил новый генеральный план, а заказчик и другие заинтересованные лица были согласны начать кампанию по осуществлению его фрагментов, проект не был воплощен в жизнь. Но идеи Сааринена приобрели глубокое значение. С одной стороны, они определили раработку всех последующих генпланов. С другой стороны, единство природных и искусственно созданных форм, имеющее глубокие корни в финской культуре и ярко выраженное мастером, стало одной из существенных тенденций в развитии современной архитектуры Финляндии, которая получила небывалое международное признание и славу.

(Ю.И.Курбатов "Хельсинки: образы города". 2013)

На этом плане (вот здесь на 16й странице можно рассмотреть покрупнее) я не могла узнать совсем ничего, пока не разглядела построенный самим Саариненом вокзал. Хотя рельсов на плане нет, но само здание сохранено.
suurhelsinki

И теперь понятно, почему площадь слева от вокзала названа площадью Эйлеля, т.е. Сааринена. Я думала, просто потому, что он построил вокзал, но видимо причины глубже. Кстати, из книги Курбатова я узнала, что здание почтампта, которое в остальном он назвал малоинтересным, сориентировано с учетом плана Сааринена - одной стороной на проспект Маннергейма, другой на несостоявшееся Королевское авеню.
2600650


Расширение города предполагалось за счет тогдашних пригородов Хаага и Мункиниеми. Для них Сааринен создал детальный план, в том числе фотографии моделей, которых он создал примерно километр.
1024px-Haga_vy1251px-Centralbärget_munksnäs
242px-Centralallén800px-Munksnäs

План предполагал постройки разных типов - в том числе таунхаусы и частные дома - но в целом план, конечно, носит все тот же мегаломанский характер. Особенно меня впечатлила найденная на просторах интернета визуализация, которая ассоциируется не с нынешними сонными окраинами Хельсинки, а с фильмом "Начало" с Леонардо ди Каприо. Помню, я его смотрела и недоумевала - если они в снах обладают неограниченными возможностями, то почему это выражается только в строительстве? Нет, чтобы оргию какую устроить, или полетать хотя бы. Видимо, ничто сравнится с удовольствием вот так с нуля построить целый город.
В общем, меня не удивляет, что планы Сааринена не осуществились. Уж слишком сильно не соответствуют характеру города бесконечные бульвары, бескрайние площади, высоченные пантеоны и соборы святого петра на каждом углу. Для развития город выискал другие резервы - там, где на плане Сааринена промзоны, теперь жилые кварталы - в Руохолахти, Яткасаари, Каласатаме. Там, кстати, в некоторых местах очень высотная застройка, как будто прежние мечты возвращаются на новом витке.
yleiskaava_prohelsingfors

Улицы в Хааге и Мункиниеми проложены согласно планам Сааринена, и там сохранилось несколько построенных им зданий. Вот и все, что воплотилось из гигантского замысла. Если не считать культурной памяти, конечно. Когда шли споры о том, строить ли в Хельсинки музей Гугенхайма, его сравнивали с Калевальским домом, а план застройки аэропорта в Мальми называли новым Мункиниеми.
Saarinen2





 
Tags: гельсингфорский листок, с ума сойти
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments